Колыванский муж (Лесков) – Викитека

Ничего, милая, тащи. – Все равно, – говорит она, обращаясь ко мне, – я тут последние дни. Общество, некогда любимое, и сама графиня уже больше не нравились маркизе, философы почитают дружество связью, основанною на одной корысти; только любовь и страсть ко славе у них бывают постоянны. Молодые супруги взаимно любили друг друга с тою искреннею чистою, сладкою нежностью, которая продолжается во всю жизнь, но которая ничего не значит для некоторых наблюдателей, боготворящих страсть неистовую и буйную. Меня скорее поймут матери; к ним легче дошел бы мой вопль, мое рыдание, пронзенное такою нежностью, что минуту мне казалось – сейчас я умру. Сие письмо, дерзкое и нечестивое, привело в трепет маркиза. В один день граф и маркиза разговаривали без свидетелей. Вошедший слуга доложил о прибытии одной посетительницы; граф вышел. Такая перемена имела полезное следствие, которое казалось Юлии предвестием победы. Наконец, дозвольте сказать: все отличие, на которое отец имеет право, в том состоит, что с ним обходятся как с почтенным неприятелем5.

Быв воспитан родителями умными и просвещенными, он всегда хранил то глубокое почтение к Религии, которое необходимо приводит, и в самое короткое время, к совершенной уверенности. «Нет, – пишет она, – он никакого не обращает на меня внимания, вовсе не заботится обо мне… Как славно, думала она, одержать победу над таким мужчиною, молодым, умным, любезным, чувствительным! Не имея детей, она, естественно, должна была обратиться преимущественно в светскую женщину; но и свой дом был ей необходим. Извините, что я вас задержал и не пустил прямо домой, но это необходимо. По приезде в Париж, Маркиза уже торопилась к графине С; не только не чувствовала желания видеться с Виконтом, но даже боялась повстречаться с ним. Он немедленно послал нарочного в Париж, и спустя несколько, времени, Бельмон получил от Министра повеление отправиться в другой полк, находившийся в Рошели. Он был гернгутер и чудак, но человек глубокой честности и благородства. Он начитывал в книгах все упоминаемые здесь правила, даже многие из них одобрял, не входя в дальнейшие рассуждения, но теперь, когда применили к нему сии правила, когда собственной сын его ссылался на них, маркиз почувствовал, сколь он мерзки, ненавистны.

Мало-помалу речь дошла до страстей вообще, потом до любви; Юлия, вдруг приняв на себя вид простосердечия, спросила Графа невинным тоном, любит ли он до безумия жену свою? 10 Письмо от начала до конца чужое. Примерный доход: наценка от 30% до 100% к стоимости закупки и ремонта. Граф Оржимон сперва показался Юлии слишком важным. Однако от Юлии скрыли сей случай; ибо прежде Маркиз часто при ней вооружался против сих бланкетов. Но как чувство от нас не зависит, ибо мы любим и ненавидим, сами не зная, почему и от сего это делается: следственно никого не надлежит обвинять в преступлении2. Прошу не забыть, что всякая зависимость противна справедливости; что сын от отца столько зависит, сколько сей от своих предков [url=https://myzh-na-chas99.ru]муж на час услуга[/url], и что детская любовь не есть обязанность всегдашняя, непреложная. Граф Оржимон незадолго перед тем женился на одной придворной девице, родственнице Маркиза; сие супружество еще теснее связало старинную дружбу. Маркиз имел у себя искреннего друга; это был внук старого Графа Оржимона, немного чем моложе Маркиза; он находился при войске три года в Америке, и за пять месяцев перед сим приехал в отечество для получения наследства после своего деда, который в прошедшем году умер. Имея великую душу, добрые склонности, он не находил ничего ужасного в строгом наблюдении правил и учения веры: усовершенствованная добродетель, подкрепляемая утешительною надеждою, возвышала чувства его и питала воображение; ему казалось, что план жизни, умом просвещенным начертанный по благородным понятиям, конечно не заключал в себе ничего низкого, и готовил, вопреки непостоянству счастья, судьбу вожделенную и славную.

Маркиз, вопреки благородному образу мыслей своих, выпросил у министра бланкет за королевским подписанием (lettre-de-cachet); Бельмона отвезли в отдаленную крепость. Впрочем, радость моя длилась недолго. Впрочем, ложная философия казалась ему весьма нелепою; он не думал, чтобы можно было столь явные заблуждения почитать истинами, и верил несомненно, что человек с благородною душою, с чувствительным сердцем, рано или поздно должен будет от них отказаться. Впрочем, она и не пыталась уклониться от этого, так как взоры всех присутствовавших в церкви были обращены на них. Граф завел речь о делах посторонних; Юлия отвечала односложными словами. Юлия образумилась на минуту, и проклинала ненавистные уроки, полученные от мужа; она не могла любить соблазнительных правил, которыми Граф Оржимон гнушался. Юлия сделав многие наблюдения, уверилась, что Цецилия нимало не ловка, и что, по достатку энергии, она не может быть любима своим мужем. «Нет – отвечал Граф: Цецилия не способна вдохнуть бешеную страсть». Юлия не смела взглянуть на графа; почитала себя униженною похвалами, произнесенными к чести Цецилии. Юлия начала жаловаться на сильную головную боль; ее оставили одну.